МЕЖРЕГИОНАЛЬНОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ 
СОЮЗОВ СВОБОДНЫХ ПРОФСОЮЗОВ
 

Защита профсоюзного лидера

Поиск по сайту


В Президиум Верховного Суда РФ

 

 

В Президиум Верховного Суда Российской Федерации

                                      121260, РФ, г. Москва, ул.Поварская, д.15                                              

 

                               от Ромадановского Сергея Юрьевича

                                осужденного по ч.1 ст.318 УКРФ и ст.319 УК РФ:

             проживающего: 420012, РТ, г. Казань,

ул. Маяковского, д., кв.                                                                                                                                                                          

дело №1-241/13

 

Надзорная жалоба

 

Приговором Кировского районного суда г. Казани от 20 декабря 2013 г. по уголовному делу №1-241/13 (далее – Приговор от 20.12.2013) я был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 318 УК РФ (преступление с потерпевшим Карасёвым Ю.А.), частью 1 статьи 318 УК РФ (преступление с потерпевшим Марминовым В.А.) и статьей 319 УК РФ и назначено наказание за каждое преступление по части 1 статьи 318 УК РФ в виде лишения свободы на срок 2 (два) года и по статьи 319 УК РФ в виде исправительных работ на срок 6 (шесть) месяцев с отбыванием наказания по основному месту работы с удержанием из заработка 15 % в доход Государства. На основании части 2 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний, с учётом положений пункта «в» части 1 статьи 71 УК РФ, окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 3 (три) года. В соответствии со статьей 73 УК РФ назначенное наказание считать условным, установив испытательный срок 2 (два) года.

Апелляционным постановлением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан от 25 марта 2014 года №22-1523 (далее – Апелляционное постановление от 25.03.2014), приговор от 20.12.2013 изменён. Мои действия в отношении потерпевших Карасёва Ю.А. и Марминова В.А. квалифицированы по части 1 статьи 318 УК РФ, как одно преступление, по которому назначено наказание в виде лишения свободы на срок 2 года. На основании части 2 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний, с учётом положения пункта «в» части 1 статьи 71 УК РФ, окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 2 года 1 месяц. В соответствии со статьей 73 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы считать условным с установлением испытательного срока 1 год 6 месяцев.

Постановлением судьи Верховного Суда Республики Татарстан от 29 апреля 2014 года № 4у-1583 (далее – Постановление ВС РТ от 29.04.2014) мне отказано в передаче кассационной жалобы на приговор и апелляционное решение в Президиум Верховного суда Республики Татарстан на том основании, что по мнению судьи доказательства по делу получены в строгом соответствий с законом, согласуются с заключением судебно-медицинской экспертизы.

Судебные решения от 20.12.2013, от 25.03.2014, от 29.04.2014 мною были    обжалованы в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации.

Постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 24 ноября 2014 года №11-УКС14-1165 (далее – Постановление ВС РФ от 24.11.2014) мне отказано в передаче кассационной жалобы на судебные решения от 20.12.2013, от 25.03.2014, от 29.04.2014 для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Постановлением ВС РФ от 24.11.2014 существенных нарушений уголовного и  (или) уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход данного дела и на законность постановленных в отношении меня судебных решений не установлено, какие-либо данные, свидетельствующие о нарушении судом уголовно-процессуального закона при получении, исследовании или оценке доказательств отсутствуют. Ни одно доказательство, юридическая сила которого вызывала бы сомнения, не было положено в обоснование тех или иных выводов суда.

С Постановлением ВС РФ от 24.11.2014 не согласен, считаю его необоснованным, поскольку судами первой и апелляционной инстанций были допущены существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела и на законность постановленных в отношении меня судебных решений.

Апелляционным постановлением от 25.03.2014 мои действия в отношении потерпевших Карасёва Ю.А. и Марминова В.А. квалифицированы по части 1 статьи 318 УК РФ, как одно преступление.

Частью 1 статьи 318 УК РФ предусматривается уголовная ответственность за применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угроза применения насилия в отношении представителя власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.

Исходя из этого, мною должны были быть совершены действия, которые бы по отношению к каждому из потерпевших в отдельности, одновременно являлись по отношению к Карасёву Ю.А. и Марминову В.А. бы единым насилием, не опасным для их жизни или здоровья, либо мною должна была быть выражена угроза применения насилия в отношении судебных приставов-исполнителей Карасёва Ю.А. и Марминова В.А. или их близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.

И поскольку судом установлено, что каких-либо угроз в отношении судебных приставов-исполнителей Карасёва Ю.А. и Марминова В.А. или их близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, не высказывалось, то остается – совершение мною какого-то единого действия в отношении Карасёва Ю.А. и Марминова В.А., которое судом определено, как насилие, не опасное для жизни или здоровья

Однако какого-либо единого действия, в отношении Карасёва Ю.А. и Марминова В.А. мною не совершалось и не могло быть совершено, поскольку, как установлено материалами дела и в ходе судебных разбирательств в непосредственный контакт с Карасёва Ю.А. и Марминова В.А. я вступал по раздельности с разрывом по времени и единого действия по отношению к ним не совершал.

Противоправными действиями, которые можно было бы одновременно совершить в отношении неопределенного круга представителей власти, являются:

1.      «сопротивление представителю власти», предусмотренное ч.2 ст.213 УК РФ, для применения которой необходимо наличие признаков, указанных в ч.1 ст.213 УК РФ, каковых предварительным следствием и судебными разбирательствами не установлено;

2.      «неповиновение законному распоряжению должностного лица органа, осуществляющего государственный надзор (контроль)», ответственность за совершение которого предусмотрена ч.1 ст. 19.4 КоАП РФ;

3.      «воспрепятствование законной деятельности должностного лица органа государственного контроля (надзора) по проведению проверок или уклонение от таких проверок», ответственность за совершение которого предусмотрена ч.1 ст. 19.4.1 КоАП РФ.

В связи с этим необходимо отметить, что п.5.3 Постановления Конституционного Суда РФ от 27.05.2008 № 8-П установлено, что «…Вытекающий из статей 19, 54 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации принцип соразмерности правонарушения и мер юридической ответственности, выражающийся в уголовном праве в требовании соразмерности наказания совершенному преступлению, обязывает федерального законодателя устанавливать меры уголовной ответственности, адекватные общественной опасности преступления, отграничивая при этом запрещенные уголовным законом деяния и уголовные наказания от административных правонарушений и мер административной ответственности, не допуская смешения оснований и видов уголовной и административной ответственности.

Соответственно нормы, вводящие юридическую ответственность, должны исключать расширительное их истолкование, с тем чтобы за правонарушения, являющиеся, по существу, административными, не допускалась одновременно возможность и уголовной ответственности…».

Фактически имевшему место в действительности «неповиновению законному распоряжению» судебных приставов-исполнителей (ч.1 ст.19.4 КоАП РФ) и «воспрепятствованию их законной деятельности» (ч.1 ст.19.4.1 КоАП РФ) предварительным следствием и судом придан характер уголовно-наказуемого деяния, о чем свидетельствует доказательства, собранные по делу и установленные в ходе судебных разбирательств.

Предварительным следствием искусственно, а судами ошибочно мои действия по неповиновению законному распоряжению и воспрепятствованию законной деятельности судебных приставов-исполнителей, определены как насилие, неопасное для жизни и здоровья, применив при этом формальный подход к оценке совершенных мною действий, основанный на общих описаниях признаков преступления, предусмотренного ч.1 ст.318 УК РФ, не конкретизированного и не основанного на собранных по делу доказательствах.

Как установлено в п. 5 Постановления Конституционного Суда РФ от 27.05.2008 № 8-П «…любое преступление, а равно и меры уголовной ответственности за его совершение должны быть четко определены в законе, причем таким образом, чтобы исходя из текста соответствующей нормы - в случае необходимости с помощью толкования, данного ей судами, - каждый мог предвидеть уголовно-правовые последствия своих действий (бездействия). Неточность, неясность и неопределенность закона порождают возможность неоднозначного истолкования и, следовательно, произвольного применения его норм - в противоречие названным конституционным принципам, из которых, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, вытекает обращенное к законодателю требование определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе действующего правового регулирования; в противном случае может иметь место противоречивая правоприменительная практика, что ослабляет гарантии государственной защиты прав, свобод и законных интересов граждан (постановления от 15 июля 1999 года N 11-П и от 27 мая 2003 года N 9-П).

Необходимость соблюдения принципа правовой определенности подчеркивает и Европейский Суд по правам человека при применении содержащихся или вытекающих из Конвенции о защите прав человека и основных свобод общих принципов, лежащих в том числе в основе оценки соответствия ее положениям внутригосударственного права. Согласно позициям Европейского Суда по правам человека закон во всяком случае должен отвечать установленному Конвенцией стандарту, требующему, чтобы законодательные нормы были сформулированы с достаточной четкостью и позволяли лицу предвидеть, прибегая в случае необходимости к юридической помощи, с какими последствиями могут быть связаны те или иные его действия (постановления от 26 апреля 1979 года по делу "Санди Таймс" (Sunday Times) против Соединенного Королевства (N 1)" (пункт 49), от 31 июля 2000 года по делу "Йечиус (Jecius) против Литвы" (пункт 56), от 28 марта 2000 года по делу "Барановский (Baranowski) против Польши" (пункты 50-52), от 28 октября 2003 года по делу "Ракевич против Российской Федерации" (пункт 31), от 24 мая 2007 года по делу "Игнатов против Российской Федерации" (пункт 74), от 24 мая 2007 года по делу "Владимир Соловьев против Российской Федерации" (пункт 86)…».

Единственное разъяснение в уголовном законодательстве РФ того, что необходимо понимать под «насилием, не опасным для жизни или здоровья» дано в п.21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», согласно которому под насилием, не опасным для жизни или здоровья, следует понимать побои или совершение иных насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы (связывание рук, применение наручников, оставление в закрытом помещении и др.).

Однако материалы уголовного дела не содержат каких-либо доказательств того, что я наносил побои потерпевшим Марминову В.А. и Карасёву Ю.А. или совершал в отношении них какие-либо насильственные действия с причинением им физической боли либо с ограничением их свободы.

Электрошокер и наручники были применены судебными приставами-исполнителями в отношении меня,а не мною в отношении потерпевших Марминова В.А. и Карасёва Ю.А. Каких-либо специальных средств или предметов у меня не было, и, соответственно в отношении потерпевших Марминова В.А. и Карасёва Ю.А. мною не применялись и не могли быть применены.   

Факт нанесения мною каких-либо побоев Марминову В.А. и Карасеву Ю.А. судом не установлен.

Как установлено судом, подтверждено заключением судмедэкспертизы и показаниями судмедэксперта Сошникова И.А. и не отрицалось самим потерпевшим Марминовым В.А., описанная в заключении судмедэксперта травма «на передней поверхности в нижней трети правого предплечья три ссадины» (т.3, л.д.30)получена Марминовым В.А. задолго до событий инкриминируемого мне преступления. И эту травму Марминов получил не от меня, о чем он заявил в суде, что было внесено в протокол судебного заседания.

В виду явных противоречий показаний потерпевшего Марминова В.А. другим объективным данным, установленным в ходе судебных разбирательств, в судебное заседание был вызван судмедэксперт Сошников И.А, который под протокол пояснил: «Я описал только все видимые травмы, которые были у потерпевшего Марминова, а у потерпевшего Марминова В.А. была только одна травма, которую я и описал»

При этом судмедэксперт Сошников И.А. отрицал возможность не описания им какой-либо травмы Марминова В.А., в связи с тем, что якобы Марминов В.А. пояснил ему, что данная  травма была получена ранее и не от Ромадановского, пояснив «я обязан описывать все видимые травмы, а травма была одна».

Однако судом сделан вывод со ссылкой на заключение судмекэспертов, не только не соответствующий приведенным доказательствам и показаниям самого потерпевшего Марминова В.А., но и явно основанный исключительно на предположениях самого суда, не подкрепленного какими-либо доказательствами дела.

По обстоятельствам получения Карасевым Ю.А. травм в области левого локтевого сустава, левого плеча, области правого локтевого сустава, которые по заключению судмедэкспертизы вреда здоровью не причинили, как доказательствами, собранными в ходе предварительного следствия, так и исследованными в ходе судебных разбирательств, установлено и не отрицалось самим Карасевым Ю.А. то обстоятельство, что после толчка руками Мухаметшина Р.Р., Карасев Ю.А., падая схватил руку Мухаметшина Р.Р., отчего они упали на землю. При этом Мухаметшин Р.Р. упал на Карасева Ю.А., в результате чего, собственно, и образовались травмы в областях левого и правого локтевых суставов, что являлось бы естественным по механизму образования травм в результате падения человека на спину.

Однако судом сделан вывод, основанный на предположениях только самого суда, что травмы, фактически полученные Карасевым Ю.А. в результате падения, якобы возникли от того, что я оттащил Карасева Ю.А. от Мухаметшина Р.Р. за бронежилет, что не могло привести к образованию этих травм. Судом за достаточность доказательства причинения мною травм Карасеву Ю.А. взято установленное заключением судмедэксперта предположение, что образование данных травм не исключается 31 мая 2013 г. (т.3 л.д.23-24).

В этой связи необходимо отметить, что в ходе судебных разбирательств, судом был установлен факт фальсификации материалов уголовного дела следователем Шамсутдиновым Р.Р., которым из дела были удалены рапорт и объяснение Карасева Ю.А. и произведена подчистка в сопроводительном документе, с изменением количества поступивших из ОП №3 «Зареченский» УМВД по г. Казани документов с «19» на «17», однако оценка данному обстоятельству судом не дана.

В приговоре суда полностью отсутствует информация, что в судебном заседании был допрошен в качестве свидетеля участковый уполномоченный ОП №3 «Зареченский» УМВД по г. Казани – Зарипов Э.Р. (протокол судебного заседания от 04.12.2013г., том 4 л.д.222), который пояснил, «что брал объяснения с Ромадановского С.Ю. и Карасева Ю.А. и весь пакет документов включая рапорт и объяснение Карасева Ю.А. сдал в дежурную часть».

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля  начальник ОП №3 «Зареченский» УМВД России по г. Казани – Гиззатов Р.З. (протокол судебного заседания от 11.12.2013г., том 4 л.д.249-250), который пояснил, что «весь материал проверки  с приложенными документами в количестве 19 листов были отправлены в Следственный комитет и сданы под роспись».

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля следователь Шамсутдинов Р.Р. (протокол судебного заседания от 28.11.2013г., том 4 л.д. 209-211), пояснил, «Да материал с приложением 19 листов из ОП «Зареченский был получен».

Председательствующий задал вопрос следователю Шамсутдинову Р.Р.: «на листе дела 5 том 1 указано, что поступило в суд приложение на 17 листах, при этом вторая цифра числа 17 замазана и как Вы следователь – это можете пояснить?»

Свидетель следователь Шамсутдинов Р.Р. пояснил: «эта замазка сделана мною с разрешения Гиззатова Р.З., сотрудники полиции мною были уведомлены, потому что два листа дела повторяются в данном уголовном деле, чтобы не плодить дело, они были убраны и произведена подправка. Полицию я об этом уведомил».

Свидетель  начальник ОП №3 «Зареченский» УМВД России по г. Казани – Гиззатов Р.З. на это пояснил следующее: «У нас такое не практикуется, замазывать официальные документы, у меня в этом нет никакой заинтересованности замазывать, меня никто об этом не уведомлял и ко мне с этим вопросом никто не обращался».

Таким образом, судом в ходе судебных разбирательств установлено, что следователь Шамсутдинов Р.Р., злоупотребив должностными полномочиями (ст.285 УК РФ) и превысив должностные полномочия (ст. 286 УК РФ), совершил служебный подлог (ст.292 УК РФ) и фальсификацию доказательств по уголовному делу (ч.2 ст.303 УК РФ), однако судом данным обстоятельствам, доказывающим совершение следователем Шамсутдиновым Р.Р. должностных преступлений, не дана какая-либо правовая оценка и в приговоре не отражены обстоятельства исчезновения из уголовного дела рапорта и объяснения Карасева Ю.А., составленных им непосредственно после событий и наиболее точно и объективно их отражающих.

Между тем, данные обстоятельства, установленные в ходе судебных разбирательств сами по себе уже являлись основанием для вынесения оправдательного приговора и прекращения уголовного преследования, с одновременным возбуждением уголовного дела против следователя Шамсутдинова Р.Р.

В то же время, удаление следователем Шамсутдиновым Р.Р. из материалов уголовного дела рапорта и объяснения Карасева Ю.А., позволило изменить показания Карасева Ю.А. в связи, с чем в деле появились признаки еще одного состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.319 УК РФ.

При чем доказательствами совершения мною преступления, предусмотренного ч.1 ст.319 УК РФ являются только измененные показания самого Карасева Ю.А. и противоречивые показания свидетелей, которые несмотря на то, что находились на месте событий и факт оскорбления должны слышать самолично, свои показания о том, что я якобы оскорбил Карасева Ю.А., обосновывают тем, что им это стало известно со слов самого Карасева Ю.А.

В этой связи обращает внимание, что свидетели – сотрудники группы быстрого реагирования, незаинтересованные в исходе дела и не связанные единым служебным положением со свидетелями – судебными приставами-исполнителями, находившиеся также на месте событий, как на предварительном следствии, так и в ходе судебных разбирательств не дали показаний о том, что с моей стороны были высказаны оскорбления в адрес Карасева Ю.А. в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.

Единственными свидетелями, которые якобы слышали высказанные мною в адрес Карасева Ю.А. оскорбления являются Белова Д.Н. и Абубакирова Ф.К., показания которых в деле появились с нарушением УПК РФ.

В ходе судебных разбирательств свидетели Белова Д.Н. и Абубакирова Ф.К., пояснили суду, «что следователь в ходе предварительного следствия опрашивал их одновременно, пока следователь опрашивал Белову Д.Н., Абубакирова Ф.К. сидела и слушала».

Данное обстоятельство подтверждается протоколами допроса Беловой Д.Н. и Абубакировой Ф.К., в которых практически показания Беловой Д.Н и Абубакировой Ф.К. написаны слово в слово, на основании которых следователь предъявил мне обвинение по статье 319 УК РФ.

Однако, то обстоятельство, что свидетели Белова Д.Н и Абубакирова Ф.К. в ходе предварительного следствия допрашивались с существенным и явным нарушением УПК РФ, судами в нарушение ч.1 ст. 75 УПК, согласно которой доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ, было проигнорировано и этому также не было дано правовой оценки с точки зрения допустимости показаний Беловой Д.Н и Абубакировой Ф.К.

Судами оставлено без внимания, что обвинение в совершении мною преступления, предусмотренного ч.1 ст.319 УК РФ, основаны только на показаниях свидетелей Беловой Д.Н., Абубакировой Ф.К., полученных с существенным нарушением норм УПК РФ, и на показаниях измененных потерпевшего Карасева Ю.А., рапорт и первоначальное объяснение от 31.05.2013г. были изъяты из уголовного дела следователем Шамсутдиновым Р.Р.

Других доказательств совершения мною преступления, предусмотренного  ч.1 ст.319 УК РФ в деле не имеется.

Это подтверждает таблица, составленная мною на основании протоколов допроса свидетелей в ходе предварительного следствия, которая прилагается к настоящей жалобе.

Из чего следует, что факт совершения мною преступления, предусмотренного ч.1 ст.319 УК РФ основан исключительно на даче ложных показаний самого Карасева Ю.А. и ряда свидетелей.

Допускаю, что в связи с применением ко мне элекрошокера, я мог высказать мною вслух нецензурную брань, что, естественно, могло быть вызвано причиненной мне болью от воздействия электрошокером, и, безусловно, было осуществлено фактически в бессознательном, рефлекторном состоянии, поскольку воздействие электрошокера приводит именно к такому бесконтрольному состоянию, когда возможность совершения каких-либо осознанных действий не только занижена, но и полностью блокирована воздействием электрошокера.

Нахождение и совершение мною каких-либо действий в состоянии после воздействия на меня электрошокером предварительным следствием и судом не исследовались, несмотря на то, что это являлось обязательным с точки зрения объективности уголовного расследования событий и установления обстоятельств 31 мая 2013 года.

Сама же по себе нецензурная брань в общественных местах образует состав административно-наказуемого деяния, ответственность за которое предусмотрена ст. 20.1 КоАП РФ, определяемого, как мелкое хулиганство, то есть нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся нецензурной бранью в общественных местах, оскорбительным приставанием к гражданам, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества.

При этом ч.2 ст.20.1 КоАП РФ предусмотрена административная ответственность за совершение действий, предусмотренных ч.1 ст.20.1 КоАП РФ, сопряженные с неповиновением законному требованию представителя власти либо иного лица, исполняющего обязанности по охране общественного порядка или пресекающего нарушение общественного порядка.

Однако данные обстоятельства по установлению какие именно действия и в каком состоянии мною были совершены: административное хулиганство (ст.20,1 КоАП РФ), либо уголовно-наказуемого оскорбление представителя власти (ч.1 ст.319 УК РФ), либо нецензурная брань была высказана мною рефлекторно в связи болевым шоком от воздействия на меня электрошокером и не имела какого-либо умысла и непосредственного отношения к Карасеву Ю.А., как представителю власти, не исследовались судом, поскольку также могло привести к установлению недопустимости доказательств, полученных с нарушением УПК РФ, что не отвечало изначально поставленной задаче – осудить меня невзирая на отсутствие доказательств и совершение преступлений следователем.

Как указано в п.2 Постановления Конституционного Суда РФ от 27.05.2008 № 8-П «…Согласно статье 71 Конституции Российской Федерации регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина (пункт "в"), а также уголовное законодательство (пункт "о") находятся в ведении Российской Федерации. Реализуя свои полномочия в этой сфере, федеральный законодатель самостоятельно определяет содержание положений уголовного закона, в том числе устанавливает преступность общественно опасных деяний, их наказуемость и иные уголовно-правовые последствия совершения лицом преступления. При этом он связан требованиями статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, допускающими возможность ограничения прав и свобод человека и гражданина федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, что предполагает - в силу принципа верховенства права - недопущение использования средств уголовного закона для несоразмерного, избыточного ограничения прав и свобод при применении мер уголовной ответственности.

Конституционными требованиями справедливости и соразмерности предопределяется также дифференциация публично-правовой ответственности в зависимости от тяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба, степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при применении тех или иных мер государственного принуждения (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15 июля 1999 года N 11-П). Соответственно меры, устанавливаемые в уголовном законе в целях защиты конституционно значимых ценностей, должны определяться исходя из требования адекватности порождаемых ими последствий (в том числе для лица, в отношении которого они применяются) тому вреду, который причинен в результате преступного деяния, с тем чтобы обеспечивались соразмерность мер уголовного наказания совершенному преступлению, а также баланс основных прав индивида и общего интереса, состоящего в защите личности, общества и государства от преступных посягательств.

Именно поэтому Уголовным кодексом Российской Федерации предусматривается, что наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т.е. соответствовать характеру и степени опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (статья 6); при этом не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного данным Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности (часть вторая статьи 14)…».

Противоречия в показаниях потерпевших Карасёва Ю.А. и Марминова В.А., противоречия в показаниях свидетелей относительно одних и тех же обстоятельств, которые происходили при непосредственном их нахождении на месте событий, неоднократное изменение показаний потерпевшими Карасёвым Ю.А. и Марминова В.А. как на предварительном следствии, так и в ходе судебного разбирательства после просмотра видеоматериалов, предоставленных телекомпаниями «Эфир», «КZN», «Бизнес-онлайн», осуществлявших независимую, как участников так и между собой видеосъемки происходивших событий, указывают на незаконность и необоснованность моего осуждения по составам преступлений, предусмотренных ч.1 ст.318 и ч.1 ст.319 УК РФ, которых я не совершал.

Фактически совершенные мною административно-наказуемые деяния, путем фальсификации материалов уголовного дела, изменения первоначальных и в последующем показаний потерпевшими Карасёвым Ю.А. и Марминовым В.А., получения с нарушением УПК РФ показаний свидетелей Беловой Д.Н. и Абубакировой Ф.К., изначально следователем Шамсутдиновым оценены были, как преступления ч.3 ст.296 УК РФ, ч.3 ст.296 УК РФ и ч.1 ст.319 УК РФ, а в дальнейшем  расценены судом как преступления, предусмотренные ч.1 ст.318 и ч.1 ст.319 УК РФ, которых я не совершал.

Как указано в п.5.1 Постановления Конституционного Суда РФ от 27.05.2008 № 8-П «…Особую значимость требования определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе общего правового регулирования приобретают применительно к уголовному законодательству, являющемуся по своей правовой природе крайним (исключительным) средством, с помощью которого государство реагирует на факты противоправного поведения в целях охраны общественных отношений, если она не может быть обеспечена должным образом только с помощью правовых норм иной отраслевой принадлежности (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 10 июля 2003 года N 270-О).

Принцип формальной определенности закона, предполагающий точность и ясность законодательных предписаний, будучи неотъемлемым элементом верховенства права, выступает как в законотворческой, так и в правоприменительной деятельности в качестве необходимой гарантии обеспечения эффективной защиты от произвольных преследования, осуждения и наказания. Уголовная ответственность может считаться законно установленной и отвечающей требованиям статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации лишь при условии, что она адекватна общественной опасности преступления и что уголовный закон ясно и четко определяет признаки этого преступления, отграничивая его от иных противоправных и тем более - от законных деяний…».

Приговор от 20.12.2013 и Апелляционное постановление от 25.03.2014 постановлены на противоречивых показаниях потерпевших Карасёва Ю.А. и Марминова В.А. и свидетелей. Потерпевшие Карасёв и Марминов постоянно меняли показания, как на предварительном следствие, так и в ходе судебных разбирательств после просмотра видеоматериалов, предоставленных телекомпаниями «Эфир», «КZN», «Бизнес-онлайн», осуществлявших независимую, как участников так и между собой видеосъемки происходивших событий.

Считаю, что в Приговоре от 20.12.2013 и Апелляционном постановление от 25.03.2014 преднамеренно не дана оценкасущественным по делу доказательствам – видеоматериалам, предоставленным телекомпаниями «Эфир», «КZN», «Бизнес-онлайн» и не приведены результаты их просмотра в ходе судебных разбирательств, поскольку они полностью опровергают показания потерпевших судебных приставов-исполнителей Карасёва Ю.А. и Марминова В.А., а также ряда заинтересованных свидетелей.

В ходе судебных заседаний потерпевшие Марминов В.А. и Карасев Ю.А. дважды меняли показания после просмотра видеозаписей, поскольку у суда возникли сомнения в правдивости первичных показаний. При этом показания, данные Марминовым В.А. и Карасевым Ю.А. в ходе последних допросов в суде, также расходятся с другими доказательствами уголовного дела и существенно отличаются от показаний, данных ими в ходе предварительного следствия, что в своей совокупности указывает на то, что потерпевшие Марминов В.А. и Карасев Ю.А. давали суду показания, находясь под морально-психологическим давлением со стороны органов предварительного следствия, которыми Марминов В.А. и Карасев Ю.А. были проинструктированы по поводу дачи показаний в суде, но в ходе судебных допросов и сопоставления судом показаний Марминова В.А. и Карасева Ю.А. с другими доказательствами, последние не были готовы к даче правдивых показаний, вследствие чего суд вынужден был вызвать для допроса следователя, окончившего предварительное следствие. 

Несмотря на это показания потерпевших Марминова В.А. и Карасева Ю.А. в окончательной форме все равно отличались от показаний данных ими на предварительном следствие, да и не соответствовали объективным доказательствам – видеозаписям и раскадровке видеозаписей, согласно которым в моих действиях отсутствуют инкриминируемые мне составы преступлений.

Показания потерпевших Марминова В.А. и Карасева Ю.А. не нашли своего подтверждения,  после просмотра в суде трех видеозаписей, предоставленных телекомпаниями «Эфир», «КZN», «Бизнес-онлайн», в которых не просматривается совершение мною действий, по которым мне предъявлено обвинение.

Между тем, при наличии в материалах дела видеозаписей и раскадровке видеозаписей, предоставленных телекомпаниями «Эфир», «КZN», «Бизнес-онлайн» и при наличии противоречий в показаниях потерпевших Марминова В.А. и Карасева Ю.А., а также в показаниях свидетелей, единственным доказательством, позволяющим с достаточной достоверностью объективно установить фактически происходившие на месте событий обстоятельства дела, являются именно видеозаписей и раскадровке видеозаписей, предоставленных телекомпаниями «Эфир», «КZN», «Бизнес-онлайн», которые исключают появление в деле какой-либо субъективной оценки со стороны участников процесса исследуемых обстоятельств, происходивших в объективной реальности.

Однако в приговоре суда полностью отсутствует оценка видеозаписей, которая в ходе судебного процесса тщательно и неоднократно просматривалась, в результате, чего у суда возникла необходимость дополнительного допроса потерпевших Марминова В.А. и Карасева Ю.А., так как «видеозаписи и раскадровка видеозаписей отличалась от показаний потерпевших  данных в ходе предварительного расследования и в ходе первого допроса в суде потерпевших Марминова В.А. и Карасева Ю.А.»

В результате  просмотра видеозаписей всплыл факт, что у потерпевшего Марминова В.А. была еще одна травма, которая согласно показаниям Марминова В.А. не была описана в заключение судмедэксперта, однако данное обстоятельство эксперт Сошников И.А. при допросе в ходе судебного заседания отрицал и утверждал, что его стороны такие действия исключены.  Также показания Карасева Ю.А. неоднократно менялись и отличались от  показаний свидетелей Абубакировой Д.Ф, Беловой Д.Н., Мухаметзянова И.И. и других свидетелей.

В ходе судебного разбирательства просматривалась  видеозаписи телекомпаний ЭФИР и KZN одного и того же события, записанные с различных точек расположения оператора, осуществлявшего данную видеозапись.

Указанными видеозаписями  четко просматривается действия  потерпевшего Карасева Ю.А.: где стоял, как упал, как лежал, как вставал. При этом объективное доказательство, зафиксировавшее  события инкриминируемых мне преступлений – видеозаписи не подтверждают показаний свидетеля пристава Мухаметзянова И., который показывал, что он поднял с земли Карасева Ю.А. Однако, согласно видеозаписи это обстоятельство не имело место.

При этом на видеозаписи и раскадровке четко видно, что с травмой, которая вменяется мне в вину потерпевший Марминов В.А.  уже прибыл на исполнение, то есть до момента совершения тех событий, которые инкриминируются мне в вину, а значит, укуса с моей стороны не было. Это доказывается видеораскадровкой и заключением и показаниями судмедэксперта Сошникова И.А., который описал только одну травму «на передней поверхности в нижней трети правого предплечья три ссадины»

А это, значит, что потерпевший Марминов В.А. выдумал, а вернее придумал осознанно с моей стороны укус, чтобы обвинить меня в преступлении, которая мною не совершалось.

Согласно ст.297 УК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями настоящего Кодекса и основан на правильном применении уголовного закона.

Я, являюсь Председателем ТТ (р)с СОЦПРОФ, цель которого защищать социально-трудовые права членов профсоюза.

31 мая 2013 года в 6 часовутра я по просьбе членов профсоюза пытался остановить снос жилого дома, в котором проживали люди. Данное дело имело общественный резонанс, в связи, с чем 3 (три) ведущие телекомпании города Казани направили на место сноса своих сотрудников, для показа их в этот же день вечером по телевидению.

31 мая 2013 года в 9 часовутра Вахитовский районный суд г. Казани признал постановление о принятии исполнительного производства к исполнению от 07.05.2012 года  незаконным и отменил его.

Таким образом, при данных обстоятельствах действия судебных приставов по сносу дома при наличии решения Вахитовского районного суда города Казани от 31.05.2013 года делались незаконными, что в принципе  исключает квалификацию моих действий по ст. 319, ч.1 ст. 318 УК РФ. Постановление Вахитовского районного суда г. Казани от 31.05.2013 года могло сохранить дом от сноса 31 мая 2013 года, однако дом снесли. Я лично предлагал дома отдать нуждающимся, инвалидам, ветеранам и т.д.

При этом свидетели обвинения Мухаметзянов И.И., Филипушкин И.В., Замалдинов М.А., Савельев А.Ю., Заббаров А.Ю., Сафин Ф.Ф., Алтынбаев Р.Х., Шиябов Р.Р. и другие в ходе судебного разбирательства давали показания, которые не соответствовали данным ими же в ходе предварительного следствия, на что государственный обвинитель, адвокат защиты и я указывали в своих выступлениях в прениях сторон.

Вышеуказанные свидетели обвинения помнили хорошо, только то, что делали сами, а когда вопрос касался обвинения в мой адрес, то их показания не соответствовали видеозаписям, их показания, данные в ходе судебного заседания и на предварительном следствии имели противоречия между собой.

При этом на основании вышеуказанного видно, что следствие искусственно с нарушением УПК РФ сфабриковало в отношении меня уголовное дело.

При доказательствах, имеющихся в материалах дела, противоречивых показаниях свидетелей, потерпевших, а также самого следователя просматривается какая-то личная неприязнь ко мне, а значит, есть и были причины у них оговорить меня, за мою гражданскую позицию защищать социально-незащищенных людей.

При справедливом и беспристрастном рассмотрении моего уголовного дела в Верховном Суде Российской Федерации, проверив все доказательства, заключение судебно-медицинские экспертизы  – уверен, что мне будет вынесен оправдательный приговор.

 

На основании вышеизложенного и в соответствии со ст.412.1; 412.2; 412.3 УПК РФ

 

Прошу:

 

1.  Передать настоящую надзорную жалобу с уголовным делом №1-241/13 для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда Российской Федерации;

2.  отменить приговор Кировского районного суда г. Казани от 20 декабря 2013 года дело №1-241/13 и Апелляционное Постановление Верховного Суда Республики Татарстан от 25 марта 2014 года дело №22-1523и все последующие судебные решения и прекратить производство по данному уголовному делу.

 

 

Приложение:

1.              Приговор Кировского районного суда г. Казани от 20 декабря 2013 года дело №1-241/13

2.              Апелляционное Постановление Верховного Суда Республики Татарстан от 25 марта 2014 года дело №22-1523.

3.              Постановление Верховного суда Российской Федерации от 24 ноября 2014 года №11-УКС14-1165. «об отказе в передачи кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной  инстанции»

4.              Копия Постановления судьи Верховного суда РТ Хайруллина Т.А. «об отказе в передачи кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной  инстанции» №4у-1583.

5.              Таблица сопоставления показаний свидетелей в ходе предварительного следствия и в ходе судебных заседаний.

6.              Решение Вахитовского районного суда города Казани от 31.05.2013 года об отмене постановления о принятии исполнительного производства к исполнению 07.05.2012 года

7.              Постановление о принятии исполнительного производства к исполнению 07.05.2012 года

 

 

«03» февраля  2015 года                          

                                                                                                           С.Ю.Ромадановский

 


Опубликовано: 06.02.2015г. (12:52:27)

Гимн нашей страны